Журнал для фармацевтов и провизоров Выходит с 2000 г.

Наталья Бондарчук:«Мы все время кидаемся в крайности»

№ 9 | (стр. 67)
-
Нравится
0
Наталья Бондарчук:«Мы все время кидаемся в крайности»
Наталья Бондарчук принадлежит к одной из самых прославленных кинодинастий. Ее отец – режиссер Сергей Бондарчук, а мама – замечательная актриса Инна Макарова. Однако свой путь и свое место в искусстве она нашла без оглядки на авторитеты родителей.
Александр Славуцкий

  Знаменитой Наталья стала, сыграв роль Харив фильме Тарковского «Солярис». Предложения посыпались на нее как из рога изобилия, однако актриса не желала размениваться по пустякам и снималась лишь изредка, а в середине 1970-х выступила в роли режиссера и сценариста.
Последнее десятилетие она посвятила XIX веку, сняла картины о Пушкине, Тютчеве, Лермонтове. Помимо прочего Наталья занимается и литературным трудом. Перед встречей с актрисой я прочитал ее автобиографическую книгу «Единственные дни», вышедшую пару лет назад.
– Наталья Сергеевна, листая вашу книгу, мне захотелось спросить, помните ли вы свое детство? Каким был родительский дом?
– Я была очень счастливым ребенком. В том числе и потому, что мои родители уже имели квартиру на Новопесчаной улице, а это по тому времени было редкостью. Квартиру им дали после того, как мама стала лауреатом Сталинской премии. А до этого они жили в сыром полуподвале с крысами.
Я жила в маленькой комнате с няней Нюрой, а родители – в большой. Когда мне исполнилось шесть лет, у нас появилась дача. Мама с бабушкой – сибирячки, они не могли жить без природы. И в Ново-Дарьине нам дали участок, который я и поныне считаю родовым гнездом.
– У вас много общего с отцом?
– Нас с ним объединяет космизм, интерес к тайнам жизни человеческого духа. Совершенно не случайно, что я прошла до таинственной горы Белухи, была на Алтае и в Гималаях, была знакома со Святославом Николаевичем Рерихом. Папу всегда интересовали эти вопросы. Я рано почувствовала реальность бессмертия и совершенно уверена в бессмертии нашего духа.
Это все у меня от отца. Когда он как актер работал по системе Станиславского, главным для него оставалась жизнь человеческого духа, это интересовало его в искусстве прежде всего. В какой-то степени я унаследовала это.
– Вам повезло встретиться с замечательными режиссерами. Насколько велико было их влияние?
– Эти люди строили мою душу. Первым режиссером, с которым я хорошо познакомилась, была Лариса Ефимовна Шепитько. Я снималась у нее в небольшой, но интересной роли в фильме «Ты и я». До этого меня убеждали, что режиссером может быть только мужчина, но, увидев, как работала на площадке Лариса Ефимовна, я поняла: и женщина тоже может сказать свое слово
в кинематографе.
Потом Андрей Арсеньевич Тарковский увидел меня в фильме «Ты и я» и пригласил на главную роль в «Солярисе».
Фильмы Тарковского – это отдельная глава мирового кинематографа. Его ленты и сегодня смотрятся так, как если бы были сделаны вчера, потому что он интересовался вневременными аспектами жизни.
В документальном фильме «Встречи на Солярисе», который я сделала вместе с двоюродным братом Андреем Малюковым, мы
рассказываем, как Тарковский снимал кино. Существует мнение, что он работал спонтанно, чуть ли не медитировал. Ничего подобного!
Каждый кадр у него был продуман, смоделирован, объяснен всей группе. Иначе такие сложные постановочные кадры, как последняя сцена «Соляриса», когда появляется маленький домик на острове, снять было бы невозможно.
– Правда, что о романе Станислава Лема «Солярис» Тарковский узнал от вас?
– Правда. Рядом с нашим домиком в НовоДарьине жила Ирина Александровна Жигалко – педагог мастерской Михаила Ромма. Она дала мне «Солярис» почитать. Когда я возвращала его, у Ирины Александровны сидели Василий Шукшин, Андрон Кончаловский и Андрей Тарковский, тогда еще студенты. Андрей взял книгу у меня из рук, а через несколько лет я получила приглашение на роль Хари…
– Что означает как-то сказанная вами фраза: «Мы с Бурляевым были детьми Тарковского»?
– Влияние, которое Тарковский оказал на Бурляева, стало главным и определяющим для Колиной души. В фильме «Встречи на Солярисе» Бурляев откровенничает о своих первых годах общения с Тарковским. Он признается, что уже в зрелом возрасте, посмотрев на себя в картинах «Иваново детство» и «Андрей Рублев», увидел, что очень многое перенял от Тарковского. Например, манеру ходить, говорить, оглядываться – все это было заимствовано.
А мне Андрей Арсеньевич как-то сказал: «У меня такое ощущение, что я тебя родил». Не только создал как актрису – здесь еще и нечто очень-очень родственное. Феноменально: все актеры, снимавшиеся у Тарковского, становились чем-то похожими на него!
– Как складываются ваши отношения с Николаем Бурляевым?
– Прекрасно. Я его люблю, просто обожаю. Мы разошлись, но так получилось, что после расставания наши отношения остались очень теплыми, и с годами они только улучшаются. Получается, иногда надо разойтись, чтобы суметь разглядеть друг друга на расстоянии.
Мы очень близки, он так или иначе участвует во всех картинах, которые я снимаю. Например, сыграл Тютчева в трилогии «Любовь и правда Федора Тютчева»; его супруга, Инга Шатова, была одной из жен Тютчева. И в последней моей картине «Гоголь. Ближайший» Коля сыграл Льва Толстого. 
– Ваш сын, Иван Бурляев, пишет музыку к вашим фильмам?
– И не только к моим. Одна из последних картин, для которых он сочинял, – «Мы из будущего». Иван часто пишет музыку к  различным проектам Первого и Второго каналов. А со мной он сотрудничает с 11 лет: написал музыку к спектаклям «Снежная
королева» и «Красная шапочка». И тогда же начал получать в ВААПе крошечные денежки за свои сочинения, чем был очень горд.
– Нравится ли вам, что дочь Маша работает в репертуарном театре имени Маяковского?
– Да. Это театр с большой историей, замечательным коллективом. Чуть ли не первым спектаклем с Машиным участием была постановка «Женитьбы» Гоголя. Одну из главных ролей играл Костолевский. Когда после спектакля во время оваций я вручила ему один цветок, он сильно удивился, а увидев, что второй я протягиваю Маше, удивился еще больше, осознав, что моя дочь работает вместе с ним.
Театр очень сильный, я посмотрела в нем почти все постановки, в том числе и новые. Помню, Маша описывала свои переживания перед выходом на сцену. Любой актер скажет, что это самые лучшие мгновения в жизни. Она уже это испытала, и я за нее рада!
– Федор Бондарчук приходится вам сводным братом (по отцу). Вы с ним дружите?
– Мы встречаемся не так часто, но всегда очень тепло. Нам сложно выкроить время для общения, потому что он невероятно занят, да и у меня много работы. К сожалению, чаще всего видимся по грустным поводам. Последний раз встречались на похоронах нашей сестры Алены. Она была верующим человеком, мечтала сыграть монахиню и ушла, претерпев до конца свою болезнь,
причащенной и примиренной. Федя добился разрешения похоронить ее рядом с отцом.
– Вы говорили, что путь актера – это Голгофа, крест. Не страшно ли было обрекать на это своих детей?
– Я вообще ничего не боюсь. Потому что душа наша бессмертна. Важно не навредить ей. И все, что нам дано, – либо самосовершенствоваться, либо падать в бездну.
Google+
ВКонтакте
comments powered by HyperComments

Похожие статьи

Зарегистрируйтесь сейчас и первыми читайте все самое актуальное и интересное на сайте Для вас:
  • экспертное мнение кандидатов и докторов наук
  • консультации юристов
  • советы бизнес-тренеров
  • подборки статей по интересующим вас темам